«Усть-Каменогорский хоккей стоит на коленях» — Виктор Набоков

Легендарный вратарь «Торпедо» 80-х Виктор Набоков, чей свитер поднят под своды Дворца спорта им. Бориса Александрова, дал оценку положению дел в родном клубе, пишет shaiba.kz.

— За долгие годы вы наверняка становились свидетелем кризисных для «Торпедо» моментов. Все-таки и из Высшей лиги СССР команда вылетала, и в 90-е годы клуб выживал как мог. Можно ли с каким-то из таких моментов сравнить то, что сейчас происходит в клубе?

— Если говорить о 90-х, то команда тогда была брошена на произвол судьбы. Было сильно тяжело. Спасибо Злотникову, Трегубову и всему городу за то, что сильно помогли и не бросили команду. Тот момент был переломным.

В 1993-1994 годах, как и сейчас, мы могли остаться без игр в российском чемпионате. А если мы теряем Россию, то играть было бы просто не с кем. В Казахстане тогда распалась даже команда в Караганде. И мы ходили, унижались всячески, чтобы нас взяли в чемпионат России, проходили по всем каналам, начиная от самых низов и заканчивая президентом страны. Как-то выживать тогда надо было.

И сейчас, когда все уже построено, все работает, есть чемпионат Казахстана, две команды играют в ВХЛ и соперничают друг с другом, когда в пример можно поставить Астану, у нас начинаются движения в пользу того, чтобы выйти из российского первенства. Это просто казус какой-то. Это в корне неправильно.
Наш город — хоккейный, и играем мы для болельщиков. Сейчас аргументы в пользу выхода из ВХЛ — болельщики не ходят на матчи. Да и не будут ходить, потому что своих нет в команде. А своих мы просто-напросто убираем. Я считаю, это неправильный менеджмент. У руководства клуба нет никакой связи с болельщиками. Вся наша хоккейная инфраструктура работает только для того, чтобы болельщик пришел и порадовался. А радоваться особо и нечему.

Высокие цели перед командами у нас ставились всегда. Но добиваться их нужно не тем, что всех своих разогнали, собрали команду, чтобы через год снова всех разогнать. Команда строится 3-5 лет, но только при хорошем менеджменте с сохранением костяка. А так я даже не могу понять, откуда эти разговоры о том, чтобы разогнать команду. Не лучше ли «разогнать» того человека, который в этом виноват?

— То есть вы считаете, что нынешние проблемы «Торпедо» заключаются в слабом первом руководителе клуба?

— В том числе и в этом. Очень слабый руководитель.

— Что именно делает Николая Проскурина слабым руководителем?

— Непонимание хоккея в частности и спорта вообще. Хотя сам себя он называет профессионалом именно с большой буквы. Но при этом делает вещи непрофессиональные. Мое мнение, это ни в какие рамки не лезет. Ни то, как он ведет себя с клубом, ни трансферные решения: кого берем, зачем берем.
Кто-то у него все время виноват, хотя руководитель — он. То Можанов виноват, то Головатюк. Сколько я ни работал в спорте, все всегда решают первые руководители. А когда слышишь: «Ты приди и сделай», становится просто смешно. Руководитель же ты!

— Что, на ваш взгляд, можно сделать, чтобы выйти из той ситуации, которая сложилась?

— Ой-ой-ой! Очень сложный вопрос вы задаете. Мы сейчас стоим на обоих коленях, и чтобы нас с них поднять, нужно поднимать всю структуру. А как это сделать? Лично я не знаю. И, по-моему, никто не знает. Потому что Проскурин никому не дает свободу слова, и все идет через него. Я так понимаю, что сейчас Ахметову просто некогда заниматься хоккеем. Действительно некогда. И он резко отошел.

Я считаю большой ошибкой вывод команды в МХЛ-А. Мы ведь, когда в МХЛ-Б играли, занимали последнее место. Так ребята бы там поиграли, встали бы с колен, потом бы пошли дальше. Но у нас убирают из состава своих воспитанников, привозят игроков таких же, если не хуже. А зачем? Они нам не помощники. А своих распускаем, и многие закончили с хоккеем. Денег много, а ничего нет.

— Лично для вас непопадание «Торпедо» в плей-офф нынешнего сезона стало сюрпризом?

— Огромным сюрпризом. На чемпионство я, конечно, не рассчитывал. У нас с Фахрутдиновым товарищеские отношения, я с ним разговаривал. Он считал, что собрал хорошую команду. Но я чувствовал, что в душе он понимал, что ни о каком первом месте и речи быть не может. Еще тогда он говорил о том, что ему не хватает хорошего центрфорварда, пары защитников и не знал, что делать с вратарями. А почему отпустили Смирягина? Он-то нас выручал, был настоящим профессионалом. Ответа нет.

— В 90-х годах в нашем хоккее совершенно не было денег. Но был хоккей. Что было у нас тогда, что позволило удержать игру на плаву, и его нет сейчас, когда мы теряем хоккей при огромных финансовых вливаниях?

— У нас был очень хороший руководитель Валерий Николаевич Шалыгин. Он и тренер был от бога, и президентом клуба был от бога. Он из дворца спорта просто не уходил. Он старался всех объединить, создать тренерский костяк: Домрачев, Фролов, Копцов, Мелихов, Васильченко и так далее. Был молодой Шаянов, которому помогали все. И Валерий Николаевич не чурался всех выслушивать.

То же самое сохранилось и при Трегубове. У нас был тренерский совет, на котором мы решали все вопросы. Все стояли друг за друга, тренеры общались между собой в любое время суток и по любым вопросам. Взаимовыручка была на высшем уровне. Слабым звеном у нас был Николай Мышагин, но и он работал. Недолго, правда.

— На ваш взгляд, какой из кризисов опаснее для будущего команды: который был в 90-е, или же тот, что разразился сейчас?

— Сейчас гораздо опаснее. Однозначно. У нас начало заниматься намного меньше детей. Я не знаю, как вообще можно было просто думать о том, чтобы брать деньги с ребят, которые только пришли знакомиться с хоккеем. Еще неизвестно, понравится ли ему хоккей, а с него уже берут деньги. Для кого-то 10 тысяч — много, для кого-то нет. Но я не понимаю этого. Как не понимал и того, когда начали вдруг ставить забор вокруг Дворца спорта. Нигде в мире, где я был, ни один спортивный объект не огорожен. Все сделано для того, чтобы человек проявил интерес и пришел. Только в постсоветском пространстве спорт отгораживают от народа.

Читайте также
Загрузка...